3 Царств

Урок 5, продолжение главы 2.

В прошлый раз, изучая 2-ю главу 3-й книги Царств, мы узнали, что Давид уже «почил с отцами», и молодой царь Соломон правил без помощи мудрых советов своего отца. Молодой, приблизительно 20-летний, Соломон, должно быть, чувствовал своего рода одиночество и несостоятельность, управляя в одиночку такой большой нацией.

Давид дал Шло́мо инструкции о том, как бороться с теми, кто по мнению Давида, представлял наибольшую угрозу его трону, и эти угрозы исходили от могущественных людей, которые ранее досаждали Давиду в то или иное время. Хотя в Священном Писании упоминаются имена только двоих из этого списка «врагов» (Иоав и Семей), но он, без сомнения, был намного длиннее, просто по какой-то причине это единственные люди, кого автор 3-й книги Царств решил записать (вероятно, потому, что их истории были описаны в 1-й и 2-й книгах Царств и они уже известны читателю). Неправдоподобно, чтобы после 40 лет пребывания Давида у власти, и наличии тех, кого он обидел, еврейских семей, которые уважали тех, кого он убил или оскорбил, только два человека хотели отомстить династии Давида. Итак, то, что Давид дал Соломону, по сути, было наглядным примером того, как, по его мнению, Соломон должен защищать свою только зарождающуюся монархию. И, естественно, он также привёл пример (сыновья Верзиллия) награждения тех, кто был непоколебим в своей верности царской семье.

Вскоре после смерти Давида Адония (сын Давида от его жены Агги́фы), тот, кто устроил большой пир в свою честь в ожидании того, что он станет царём Израиля, но его путь был нарушен усилиями пророка Нафана, пришёл с визитом к матери Шломо. Вирсавия, без сомнения, была шокирована, увидев Адонию на пороге своего дома, поскольку всего несколько месяцев назад он изо всех сил цеплялся за рога алтаря, уверенный, что сын Вирсавии прикажет казнить его. И вот теперь он появляется и просит её об одолжении. Давайте перечитаем соответствующий раздел этой главы.

ПЕРЕЧИТАЙТЕ 2-ю ГЛАВУ 3–й КНИГИ ЦАРСТВ с 12 стиха до конца главы.

Поражённая Вирсавия задаёт Адонии очевидный вопрос: «с миром ли приход твой?». Он отвечает утвердительно, и когда она даёт ему разрешение говорить, он по глупости выпаливает, что, по его мнению, трон должен был достаться ему, и что на самом деле народ Израиля тоже этого ожидал. Вероятно, он был прав в своей оценке, поскольку действительно был следующим в очереди на трон. Но обычно это не очень хорошая идея – настраивать против себя мать царя. Вирсавия, которая была ошеломлена этим визитом, не отреагировала отрицательно на чувства Адонии, потому что он завершил разговор признанием того, что Иегова отдал царство Шломо (подразумевая, что он смирился с этой реальностью).

В следующих стихах всплывает причина такого рискованного подхода: он состоял в том, чтобы подготовить почву для того, чтобы попросить Вирсавию пойти к Соломону и попросить его исполнить просьбу Адонии. То есть Адония воззвал к женскому состраданию Вирсавии, ища сочувствия в связи с тем, что ему было отказано в его законном месте царя, а затем попросил лишь о «небольшом одолжении», которое бы его успокоило. Услуга заключалась в разрешении жениться на бывшей няньке Давида, Ависаге. Вирсавия предположила, что Адония хотел Ависагу в качестве своего рода утешительного приза, и поэтому почувствовала к нему симпатию, на которую он надеялся.

Давид не добавил Ависагу в свой гарем, так что в некоторых отношениях эта девственница была честной добычей, какого-либо запрета на брак с бывшей женой или наложницей царя не было. Вирсавия не видела в этом ничего дурного и, возможно, думала, что это способ уладить серьёзный раскол между Соломоном и его сводным братом, который был бы опасен для обеих сторон. Поэтому она соглашается и добивается аудиенции у Шломо. Она действительно не делает Адонии никаких одолжений: она была очарована его кажущейся невинной надеждой на жену, почти немыслимо, чтобы Соломон (не говоря уже о его многочисленных советниках) не разглядел бы это сквозь довольно тонкую завесу обмана. Это была неуклюжая попытка разблокировать то, что было закрытой дорогой к трону, но суждения человека могут затуманиться, когда он сильно жаждет чего-то, что ему не принадлежит. Соломон любил свою мать, но он не собирался удовлетворять её просьбу просто из-за этого факта.

Царь встал, когда его мать вошла во дворец, и распорядился, чтобы ей отвели место справа от его трона. Место с правой стороны было местом власти, так что здесь мы имеем чёткое указание на огромное уважение и почёт, которые Шломо питал к Вирсавии. С точки зрения Библии, даже царю не позволено пренебрегать Божьим повелением почитать своих родителей. Очевидно, точно так же, как Давид знал, что её визит во дворец связан с чем-то, чего она хотела, так и Соломон знал, что его мать не просто заглянула в гости. Вирсавия сразу переходит к делу, но формулирует просьбу как незначительную, в которой не следует отказывать. Этому не суждено было сбыться.

Шломо мгновенно понял мотивацию, стоящую за желанием Адонии иметь Ависагу, чего, по-видимому, не поняла его мать. Адония хотел жениться на Ависаге только для того, чтобы заложить основу для притязаний на трон. Ближайшее окружение двора Давида знало, что Ависага была всего лишь особой служанкой Давида, помогавшей ему пережить его последние дни, но граждане Израиля воспринимали её по-другому. Для них она была фактической женой или наложницей и, следовательно, частью гарема Давида. Обычно новый царь наследовал часть или весь гарем бывшего царя, но женитьба на женщине, которая многим казалась самой близкой сердцу Давида, была бы едва ли не доказательством того, что Адония имел право на трон, для других это означало бы прямое притязание на власть. Просьба жениться на Ависаге могла быть направлена только на разделение лояльности народа и развязывание гражданской войны.

В стихе 22 Соломон объяснил своей матери, что после женитьбы на Ависаге следующим шагом Адонии будет напоминание всем, что он старший брат Соломона (первый в очереди после Соломона). Затем он утвердит Авиафара в качестве первосвященника (того самого, который был с Давидом) и, наконец, вернёт Иоаву (бывшему командиру Давида) полное руководство вооруженными силами. Это означало бы битву не на жизнь, а на смерть, и, возможно, даже конец правления Соломона. Предсмертные наставления Давида Соломону не пропали даром. Наивная попытка Адонии заручиться поддержкой Вирсавии, чтобы она помогла ему вернуть трон, стала для него последней. Шломо клянётся вынести ему смертный приговор. Поскольку апелляционного суда не существовало, царь Соломон немедленно послал своего высшего военачальника Ванею убить Адонию.

Христианские учёные больше, чем раввины, спорят о том, было ли то, что приказал Соломон, правильным в глазах Бога или нет. Несомненно, закон Торы не предусматривал такого понятия как царь, правящий Израилем, по крайней мере, не обычным для царей образом. Мы неоднократно говорили об обычном протоколе, согласно которому новый царь убивает тех, кто, по его мнению, имел основания претендовать на трон, и в некотором отношении именно это здесь и происходит. Хотя это было типично для царей в древние времена, вряд ли это правильно.

Но раввины справедливо отмечают, что Адония открыто признал (в своём разговоре с Вирсавией), что он знал, что Соломон был Божьим помазанником царя. Следовательно, это очень похоже на бунтарскую позицию, которую Саул занял по отношению к Давиду. Самуил прямо сказал Саулу, что Давид – Божий маши́ах (помазанник) и что Бог отменяет царствование Саула. Это разожгло в царе Шауле ненасытную ярость и желание уничтожить Давида, за это Бог навеки осудил его.

Мы не знаем, как получилось, что Адония узнал или поверил в то, что Соломон был избранником Бога (маши́ах Иеговы), но его собственные слова, сказанные Вирсавии, выдают его знание этой истины. Мы не видим в Библии осуждения казни Адонии вероятно потому, что в глазах Бога Адония был (как и Саул) непокорным по отношению к Богу, пытаясь изменить ход истории искупления. Поскольку об этом не говорится прямо, мы должны полагаться на устоявшийся библейский принцип и образец, а также на некоторую долю спекуляций, чтобы прийти к такому выводу, но всё это вполне сходится, и поэтому нам, вероятно, следует принять этот случай с убийством Адонии как справедливое правосудие, а не корыстное убийство.

Какой бы неуклюжей и бесхитростной ни была попытка Адонии узурпировать трон, Соломон решил, что кто-то другой должен был спровоцировать его. Кто бы это мог быть, кроме Авиафара, первосвященника, и Иоава, военачальника, которые встали на сторону Адонии и были почётными гостями на банкете, который привёл в движение стремительную череду событий, приведших к коронации Соломона? Итак, сначала Шло́мо разобрался с Авиафаром.

Позвольте мне напомнить вам, что до сих пор в Израиле было два первосвященника: Авиафар и Садок. Это неправильно по определению: не могут служить одновременно два уполномоченных первосвященника, как и два Мессии. Однако Давид позволил это, без сомнения, из политических соображений. Авиафар в первую очередь ассоциировался с северным племенным союзом, а Садок – с южной коалицией. Поэтому, если бы Давид отстранил его в пользу Садока, это было бы воспринято как прямое оскорбление коалиции северных племён, поэтому он позволил им обоим одновременно быть первосвященниками. Один из них не имел права быть первосвященником, и это был Авиафар. Авиафар был потомком Илия (наставника Самуила). Илий был первосвященником, хорошим и верным слугой Божьим, а также чрезвычайно популярной и уважаемой фигурой в Израиле. Но он тоже был незаконным первосвященником по закону Торы, потому что происходил из рода Ифамара (сына Аарона). Когда скиния в пустыне была первоначально освящена для служения, Ифамару и его семье было поручено руководство всеми работниками-левитами, которые выполняли функцию обслуживания скинии, такую как её транспортировка. Однако именно Елеазар (брат Ифамара) заменил своего отца Аарона на посту первосвященника и, таким образом, был признан ЕДИНСТВЕННОЙ законной линией первосвященников.

Царь Соломон изгнал Авиафара из своего царского двора и из священства за его мятежную связь с Адонией. Хотя это, конечно, не было честной попыткой Соломона очистить священство от незаконного первосвященника, чтобы исправить ошибку, оно послужило именно этому. Теперь единственным первосвященником был Садок, и он был законным должностным лицом в соответствии с Торой. Авиафар был отослан в свои владения в место под названием Анафоф. Это значит, что, несмотря на то, что Анафо́ф был городом на территории Вениамина, он был городом левитов и существовал со времён Иисуса Навина (Иисус Навин 21:18).

Удивительно, как мы можем забывать древние пророческие изречения, но Бог не забывает. Ни одного. Даже самых малоизвестных. Изгнание Авиафара было предсказано несколькими годами ранее во 2-й главе 1-й книги Царств.

ПРОЧИТАЙТЕ 1-ю книгу ЦАРСТВ 2-ю ГЛАВУ с 27 стиха до конца главы.

Авиафар был последним в роду Илия, и теперь его соперник (Садок) занял пост первосвященника. Линия первосвященников, ведущих род от Илия (незаконная линия), закончилась, и теперь они служили любым возможным способом в иерархии работников-левитов, чтобы выжить. Пророчество исполнилось.

Интересно, что Соломон решил не казнить Авиафара, хотя он был так же виновен в мятеже, как и Адония. Тем не менее, этим поступком Соломон почтил память своего отца, потому что Авиафар тоже пострадал от руки царя Саула вместе с Давидом. Авиафар (которому на тот момент было около 80 лет) был верен Давиду, подвергаясь большому личному риску, и Соломон решил, что это отвергает любую мысль об убийстве Авиафара (каким бы справедливым это ни было) за то, что он был нелоялен к нему.

Но Иоав – совсем другое дело. В ту минуту, когда Иоав услышал, что Шломо казнил Адонию и изгнал Авиафара, он понял, что его жизнь ничего не стоит, поэтому он искал убежища в священном месте, где находился алтарь. Трудно сказать наверняка, к какому алтарю он побежал, но весьма вероятно, что это был алтарь в Гаваоне, потому что здесь говорится о жертвеннике, который был в шатре Иеговы. Это обозначение обычно используется для обозначения остатков скинии, а не шатра, который Давид воздвиг в городе Давида для размещения ковчега завета. В 1 главе, где рассказывается, что Адония бежал к алтарю, нет упоминания о том, что это был алтарь в шатре Я́хве, так что, вероятно, это был местный алтарь.

Кроме того, Иоав хотел установить некоторую дистанцию между ним и Соломоном. Без сомнения, бежав в самое святое место Израиля (Гаваон), Иоав надеялся, что Соломон будет почитать это место как святилище, и это защитит его. Но преступление Иоава было таково, что не нуждалось в почитании святилища, и Соломон был не в настроении щадить его. Давид намекал, что Соломону нужно было найти причину, чтобы избавиться от Иоава, и теперь причина представилась сама собой. Итак, Шломо отправил Ванею найти и казнить Иоава. Когда он прибыл в Гаваон, там был Иоав, крепко державшийся за рога алтаря, он приказал Иоаву отпустить его и покинуть священное место, но Иоав отказался, сказав, что если ты собираешься убить меня, то это должно быть у подножия алтаря (надеясь, конечно, что Ванея этого не сделает).

Очевидно, Ванея не был уверен в законности убийства Иоава, поскольку тот держался за алтарь, поэтому он вернулся к Шломо и рассказал ему о дилемме. В стихах с 31 по 33 Соломон тщательно объясняет заинтересованному Ванее, почему Иоав должен быть казнён и почему убить его законно даже в священном месте. Причина в том, что Иоав несёт кровавую вину. Он убил, а убийце не предоставляется убежище. Он убил Амессая и Авенира, но так и не был привлечён к ответственности за эти преступления. В стихе 32 говорится, что кровь Иоава будет на его собственной голове, эта фраза имеет очень специфическое значение.

Тора не допускает жертвоприношения в качестве платы за некоторые преступления. Другими словами, в то время как принесение в жертву ягнёнка, козла или быка искупило бы грехи воровства, нападения и подавляющего большинства перечисленных в законе проступков, этого было бы недостаточно для других преступлений. Вся предпосылка жертвоприношения животных заключается в том, что жизнь невинного животного заменяет жизнь человека, который совершил преступление (грех) против Бога. Однако за такие преступления, как прелюбодеяние, идолопоклонство и убийство, для Господа не приемлема никакая заместительная жертва. В качестве цены принимается только жизнь (кровь) нарушителя закона. Выражаясь библейскими терминами: кровь преступника) будет на его собственной голове. Послушайте выдержки из Торы на эту тему.

Числа 35:30-31: «Если кто убьет человека, то убийцу должно убить по словам свидетелей; но одного свидетеля недостаточно, чтобы осудить на смерть. 31И не берите выкупа за душу убийцы, который повинен смерти, но его должно предать смерти».

Второзаконие 19:8-13: «Когда же Господь Бог твой распространит пределы твои, как Он клялся отцам твоим, и даст тебе всю землю, которую Он обещал дать отцам твоим, 9если ты будешь стараться исполнять все сии заповеди, которые я заповедую тебе сегодня, любить Господа Бога твоего и ходить путями Его во все дни, — тогда к сим трём городам прибавь ещё три города, 10дабы не проливалась кровь невинного среди земли твоей, которую Господь Бог твой даёт тебе в удел, и чтобы не было на тебе [вины] крови. 11Но если кто [у тебя] будет врагом ближнему своему и будет подстерегать его, и восстанет на него и убьёт его до смерти, и убежит в один из городов тех, 12то старейшины города его должны послать, чтобы взять его оттуда и предать его в руки мстителя за кровь, чтоб он умер; 13да не пощадит его глаз твой; смой с Израиля кровь невинного, и будет тебе хорошо».

Убийство – это особо тяжкое преступление. Безнаказанное убийство оскверняет людей и землю сообщества, в котором оно происходит. На самом деле собрание Божье (община) несёт ответственность перед Господом за то, чтобы обеспечить справедливое правосудие (совершаемое в соответствии с законом Моисея). Однако, поскольку способ управления израильским народом изменился со времён Моисея и судей, когда Саул стал царём, и правительство Израиля стало монархией, на плечи царя Израиля легло обеспечение отправления правосудия в соответствии с законами Бога. Поэтому, когда Соломон говорит (стих 33), что если Ванея убьёт Иоава (даже если он держится за рога самого священного жертвенника), то Давид, потомство Давида и его дом (его семья, его династия) будут в мире с Иеговой. Мир с Иеговой означает, что кровавая вина, которая в настоящее время лежит на семье Давида за то, что он НЕ свершил правосудие над Иоавом, наконец-то будет снята.

Всё, что Шломо рассказал Ванее, – правда, это действительно очень хорошее изложение, которое демонстрирует хорошее понимание закона Торы. Как мы убедились, прочитав отрывки из Торы, это не традиция и не ближневосточный обычай, но это именно тот способ, которым мы должны вершить праведное правосудие над убийцами сегодня, в наше время. Позвольте мне пояснить, что, во-первых, сейчас, как и тогда, не все убийства классифицируются как убийство. В Библии есть такое понятие, как оправданное убийство и даже меньшие степени неоправданного убийства, которые не требуют смертной казни. Но такого рода убийства – это не те, о которых идёт речь здесь. Мы, как община, несём на себе кровавую вину (как община, а не как отдельные личности) за то, что сажаем убийц в тюрьму на время или даже пожизненно, вместо того, чтобы делать то, что предписывает Господь. Бог повелевает лишать их жизни как акт благочестивого, праведного правосудия и как своего рода искупление, а также как средство очищения земли и общества от кровавой вины. Если в какой-то момент убийца раскаивается, исповедуется и искренне сожалеет, это не имеет значения, за исключением, возможно, того, что касается его личных духовных отношений с Богом. На земле, среди людей, в обществе, судебные последствия серьёзных преступлений не прощаются в глазах Бога, даже если благодаря вере в Йешу́а эти грехи прощаются на небесах.

Как только ему всё было подробно объяснено, Ванея возвращается в Гаваон, находит Иоава у алтаря и убивает его. Его тело было перенесено в семейную усыпальницу. В то время как в некоторых переводах место, где он был похоронен, называется «пустыня», на иврите это слово звучит как мидба́р и обычно означает «дикая местность» (не обязательно пустынная глушь). Иоав не жил в пустыне, как и его семья. Скорее всего, поскольку он был членом семьи Давида, он был родом из Вифлеема. Раши говорит, что слово мидбар часто означает незаселённую землю, которая не обрабатывается, землю, используемую только для выпаса животных. И это довольно хорошо описывало местность вокруг Вифлеема в ту эпоху, если Раши прав.

Теперь, когда Иоав мёртв, Ванея мог стать командующим армией, не опасаясь соперника или того, что армия будет разделена из-за лояльности к разным командирам. А с тех пор, как Авиафар, первосвященник, был лишён своего титула, своих обязанностей и отправлен собирать вещи перед возвращением в свой родной город Анафоф, для Садока был открыт путь стать законным и единственным первосвященником Израиля в администрации царя Соломона. Это были серьёзные изменения, которые необходимо было внести, даже если способ их осуществления был не совсем приятным. Теперь у царя Шломо был полностью лояльный ему царский двор, и он мог начать двигаться вперёд, не оглядываясь через плечо.

В случае с Иоавом Соломон, с точки зрения Бога, не сделал ничего плохого, казнив его. Свергнув Авиафара, Соломон поступил правильно в глазах Бога, устранив незаконного первосвященника. Но теперь, в стихе 36, речь идёт о Семее, о котором Давид сказал Соломону избавиться от него после смерти Давида. Но он сказал Соломону, что лучший способ добиться этого – найти подходящую причину, чтобы наказать его за какой-нибудь текущий, а не прошлый проступок. Таким образом, Шломо предпринял решительный шаг, фактически поместив Семея в карантин в городе Иерусалиме. Это имело резон по трём причинам: во-первых, поставило Семея в известность о том, что за ним внимательно наблюдают. Во-вторых, лишило Семея его удобного положения в его доме в Бахури́ме, где он мог общаться с другими членами своего племени Вениамина. И, в-третьих, поставило Семея в ситуацию, в которой почти наверняка этот старый смутьян обязательно совершит допустимую ошибку.

Семей согласился переехать в Иерусалим и никогда больше не пересекать долину Кедро́н, по сути, Шломо сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Запрет пересекать Кедрон означал, что он не вернётся домой. И действительно, примерно 3 года спустя кое–что произошло: 2 из рабов Семея сбежали (это означает, что Семею было позволено забрать с собой своё богатство и домочадцев). Они бежали в филистимский Геф, и пожилой Семей захотел их вернуть, поэтому он проигнорировал сделку, которую заключил с царём Соломоном, поехал в Геф, забрал своих рабов и вернулся в Иерусалим.

Можно только догадываться, почему Семей пошёл на такой риск, но, вероятно (как и подобает человеку), он думал, что, поскольку прошло 3 года с момента его обещания Соломону и всё это время он не нарушал договорённости, учитывая обстоятельства и его быстрое возвращение, Соломон не обратит внимания на его непослушание. Но это тот же самый безрассудный Семей, который думал, что ему сойдёт с рук то, что он проклинал Давида, когда тот убегал (даже бросал в него камни), но с помощью небольшого, хорошо рассчитанного пресмыкательства сумел спастись от того, чтобы ему не снесли голову с плеч, когда Давид вернулся к власти. Без сомнения, он думал, что сможет таким образом манипулировать царём.

Здесь есть интересный поворот, который на самом деле имеет некоторое отношение к результату. В стихе 42 Соломон задаёт риторический вопрос о том, помнит ли Семей, что он дал клятву Соломону не покидать Иерусалим. Загвоздка в том, что, когда нам впервые сообщают об этом соглашении, нет упоминания о том, что оно получило религиозную санкцию, поскольку считается клятвой, данной обеими сторонами. Мы регулярно читали стандартный библейский обет и протокол присяги «пока жив Господь», или «перед Господом», или что-то подобное, и всегда слова «обет» или «клятва» используются для того, чтобы дать понять, что была произнесена официальная клятва с упоминанием имени Иеговы. Ничего подобного мы не читаем в стихах 36-38. Итог: я не думаю, что имела место какая-либо клятва. Я думаю, Соломон решил объявить их соглашение клятвой, чтобы, когда Семей нарушит его, у Соломона была благочестивая и законная причина убить его, как будто то, что сделал Семей, было оскорблением Бога, нарушением обета во имя Бога, и поэтому стало причиной казни.

Царь Соломон произносит эту тщательно продуманную речь, которая, по сути, похожа на речь судьи, выносящего приговор и объясняющего подсудимому причину его обвинительного и сурового приговора. И точно так же, как Адония раскрыл Вирсавии истинную причину своей просьбы о руке Ависаги (потому что Адония чувствовал себя вправе претендовать на трон), Соломон раскрывает истинную причину вынесения смертного приговора Семею: это было за «всё зло, какое ты сделал отцу моему Давиду». Он завершает свой приговор словами, что он (Шломо) будет благословлён и трону Давида никогда не будет конца. Смысл этого в том, что народ Израиля увидит, что Соломон поступил справедливо, казнив Семея, и что Соломона будут восхвалять за его решение. И хотя Семей всегда очень надеялся, что колено Вениамина (его собственное колено), породившее первого израильского царя (Саула), вернёт себе трон, этого не только не произойдёт при его жизни, но и вообще не произойдёт никогда.

По всем обычаям того времени приказ Соломона казнить Семея был справедлив. Однако было ли это справедливо в глазах Бога? Я в это не верю. Семей не восставал ни против Давида, ни против Соломона. Он, конечно, был неуважителен, был немного подлым, и он, конечно, надеялся на их кончину и замену царя членом своего собственного колена. Но позиция Соломона о том, что Семей сделал что-то неправильное, нарушившее заповедь Божью, не соответствует действительности. Это похоже на поступок Давида, когда он убил Урию (первого мужа Вирсавии).

Бог не выносит смертный приговор легкомысленно, потому что Он ценит жизнь. Он, конечно, не предписывает смерть за оскорбления среди людей, или за мысли, которые могут возникнуть у нас, или за путешествие за пределы географической границы. Теперь у Шломо на руках была кровь.

В следующий раз мы рассмотрим главу 3.